Anatoliy82 писал(а): Пт мар 10, 2023 02:26
я думаю оч похожие, но там море близко это немного сглаживает климат
но тут еще такое дело, Норильск находится в 2 тысячах километров от ближайшего крупного города Красноярск, длинна всей Норвегии меньше, а от Москвы это 6 тасыч километров и это длиннее чем вся вся европа
Спасибо за тему и за фото! Посмотрел с удовольствием. Сам в первой половине 70-х жил на Диксоне. У нас слетать в Дудинку или Норильск считалось чем-то обыденным, наверное, как в Москве из одного района в другой проехать. Но мне ни в Дудинке, ни в Норильске побывать не довелось (если не считать посадок в аэропорту Алыкель). Норильск, для всех наших, уже считался настоящим городом! Там были многоэтажные дома и даже машины ездили! А у нас в основном двухэтажные деревянные дома, но достаточно тёплые. Отопление было как центральное от котельной, так и печное, и возле каждого подъезда всегда лежала куча с углём. Из машин были только ЗИЛы с широченными задними шинами (специальный северный вариант), а в основном - вездеходы на гусеницах. Летом ходило много катеров между островным и материковым посёлками, плюс, приплывало много самых разных судов, идущих по Северному морскому пути. Приплывали даже большие туристические суда, но редко.
Интересны Ваши фото с деревьями. Мне казалось что в Ваших краях таких деревьев быть не может (у нас даже на карликовые деревья никакого намёка не было: в тундре летом только мох, камни, много цветов, озёра и вечные снега), а у Вас чуть ли не леса растут! Или Вы снимали не только Норильск, но и южнее?
Интересно было смотреть из самолёта вниз, когда летишь с Диксона в Красноярск. В мою пору были только Ил-14 и Ли-2 в качестве пассажирских самолётов. Они летали не высоко и не быстро. Вылетев рано утром с Диксона к вечеру прилетали в Красноярск. На Диксоне ещё зима, льды и снега, в Туруханске (одна из промежуточных посадок) весна, а в Красноярске уже вовсю бушует лето. Одна семья летела с годовалым ребёнком, родившемся на Диксоне. Надо было видеть, с каким удивлением он смотрел на деревья и листики в Туруханске! Листики там тогда ещё только-только появлялись и всё это приковало внимание маленького пассажира, который в своей жизни не видел ничего подобного!
Именно на Диксоне я стал фотографировать. Снимал и в полярную ночь, и в полярный день. В час ночи солнце светит, как на материке часов в 5 вечера. Очень жалею, что все мои негативы были утрачены в процессе переездов. Остались только фотографии, напечатанные на бумаге. Качество коих оставляет желать лучшего. Снимал я тогда на Киев-4А и Зенит-С. Морозы были от 30 до 40. Киев-4А работал безотказно, а с Зенитом были проблемы: объектив замерзал так, что его невозможно было повернуть. Я обычно у Зенита ещё до выхода устанавливал объектив на бесконечность и нёс камеру до места съёмки под поляркой. На несколько минут съёмки его хватало, а потом шторки затвора смерзались. У Киева ни разу ничего подобного не наблюдалось.
Самая низкая температура в мою бытность у нас была минус 44, а самый сильный ветер был зафиксирован в 42 м/с. Ветром мы считали то, что дуло порядка 30 и более м/с, а до 20 м/с - это уже нечто обыденное. Обычно, когда приходили морозы, то ветра не было и, наоборот, когда дули ветры, то резко теплело: до минус 20 и даже минус 15 градусов. Теплынь! А как-то 9 мая стоял прекрасный солнечный день и потеплело сразу до минус 10 градусов. Снег стал каким-то влажным и казалось, что он вот-вот начнёт таять. На лыжах никто ходить не мог, т.к. лыжи у нас были обработаны мазью на минус 30 и менее и снег на них моментально налипал огромным комом. Хотелось снять с себя одежду и загорать (что некоторые и делали).
Полярные сияния, которые мне довелось зафиксировать были очень похожи на Ваши, но в ч/б они не производили на меня большого впечатления. Обычно они у нас случались, когда температура опускалась до минус 40.
За всю мою бытность на Диксоне медведи к нам ни разу не приходили (а после меня такие случаи были) и мы довольно беспечно гуляли по тундре, отходя от посёлка даже на несколько километров. А люди, которые вынуждены были ходить по тундре по служебным делам (обслуживали аппаратуру на вышках и др.) были вооружены карабинами. В 1975 году, весною кто-то из них подстрелил медведицу, а при ней был медвежонок. Медвежонка забрали в посёлок и определили на временное жительство в отделение милиции. Там он и сидел в КПЗ, где был небольшой внутренний дворик. Мы часто ходили навестить этого зверя, принося ему разведённую в 3-х литровом баллоне с водой сгущёнку. Он с таким рёвом набрасывался на нас, что становилось страшновато, но всё равно было очень интересно и мы постепенно к нему привыкли, как, возможно, и он к нам. (У меня где-то есть отсканированная фотография, но я не знаю, как её можно выложить на форуме).
В 1975 году к нам впервые прибыл новейший ледокол "Арктика" и медвежонка мы отдали на этот ледокол. Существовала своеобразная традиция, по которой на ледоколах часто были белые медведи. На "Ленине" был уже большой медведь, на "Мурманске" и "Владивостоке" были. Вот и на "Арктику" мы решили подарить (или, возможно, сплавить) медвежонка. А с "Арктики" в тот же год нашего медвежонка подарили в Ленинградский зоопарк. И я в 1975 году поступил в институт в Питере. Увидел в журнале Огонёк большую статью на развороте о ледоколе "Арктика" со многими фотографиями. Там и наш медвежонок был. Специально пошёл в зоопарк, но там увидел только уже больших белых медведей...
С Диксоном связано очень много самых лучших воспоминаний. Да, жизнь была тяжелее, чем на материке, но значительно веселее! У нас не было в ту пору там телевидения (не говоря уже об интернетах) и весь народ после работы не сидел у телевизора, забившись в свои норы, а шёл в наш поселковый клуб, где проводилось много разных мероприятий и люди сами себя веселили: было много интересных концертов, спектаклей, вечеров. Атмосфера между людьми была такая доброжелательная и тёплая, какой я нигде и никогда больше не встречал. Вот именно это мне больше всего и запомнилось из жизни на севере.
И природа там, конечно, очень интересная. Лаконичная и необычная. Жалко, что тогда я делал только первые шаги в фотографии и много красивого ещё не замечал.