― Ну что, тогда первый вопрос. Начнем с России, с российского, с нашего президента. На этой неделе было обращение, уже второе обращение. Я вот видел такую формулировку, что перед властями российскими, перед Путиным – да я думаю, уже от себя добавлю, наверное, перед любой властью в сегодняшнем мире – стоит выбор между экономической катастрофой и гуманитарной. И Путин в данном случае сделал выбор в пользу («польза» здесь слово неправильное), он выбрал экономическую катастрофу, чтобы спасать гуманитарную часть этого кризиса. Согласны ли вы с этим? По-моему, Трамп это высказал немножко по-другому, что лекарство не должно быть более смертоносным, чем сама болезнь.
― Ну, вы знаете, я думаю, что, во-первых, Путин здесь не одинок. Этот выбор сделали практически все лидеры мира. Все лидеры, скажем так, первого мира. Все прекрасно понимают, выбор между чем и чем. На самом деле, никакого выбора нет. Человек – это этическое животное. И в этом смысле вообще в принципе мы все прекрасно понимаем, что та угроза, которая стоит сегодня перед человечеством, она не приведет…
Если не будет злокачественной какой-то модификации этого вируса, от чего тоже никто не застрахован, но пока при нынешней ситуации мы понимаем, что это не та угроза, от которой погибнет вся человеческая популяция. То есть в любом случае мы говорим об угрозе в пределах 1% (максимум 2%) от населения земли. Это миллионы. И мы прекрасно понимаем, что если мы сейчас посадим на карантин эту же планету, погибнут эти же миллионы, но других. Тут очень простая математика. Поймите, что есть люди, которые погибли от коронавируса, и есть люди, которые погибнут от онкологических и прочих нелеченых заболеваний, которые, просто пока они сидят на карантине, не получат нормального лечения. Появятся люди, которые просто заболеют о стресса. Появятся люди, которые будут звереть, потому что, на самом деле, у значительной части населения эта подушка безопасности – она 2-3 (максимум 4) месяца, а у многих и этой нет.
Теперь у нас есть абсолютно четкая развилка. То есть мы не знаем сценария. То есть очень хороший для нас сценарий, если это все укладывается в 6 месяцев – основная такая часть, после которой медленно карантин начинает сходить на нет. Но есть и сценарий, при котором это может все длиться до появления вакцины, которое, кстати, тоже не гарантировано. Вакцину от СПИДа делают уже почти 30 лет, а воз и ныне там. Но, допустим, ее сделают. Но это все равно где-то до 18 месяцев. Если это пойдет по сценарию 18 месяцев, то появятся новые совершенно жертвы.
Таким образом, жертвы, уже понятно, будут в обоих случаях. И вопрос состоит в том, может ли сегодня человечество с этической, а вовсе не с экономический, точки зрения сказать себе: мы считаем, что сегодня мы должны пожертвовать нашими стариками, мы просто не будем их брать в больницы, потому что легче дать им сегодня умереть, чем остановить экономику, и все остальные будут умирать.
Так вот с мой точки зрения, у человечества, и слава богу, на самом деле, такого выбора нет, как не бывает выбора у нормальной роты, которая оставила своего раненого, и 20 здоровых под огнем лезут, для того чтобы этого раненого забрать своего, и при этом чтобы забрать одного раненого, погибли 4 не раненых в этой операции. Это такая вот всемирная операция «Спасти пенсионера Райана». То есть все прекрасно понимают, что происходит.
И первая реакция и у Джонсона, и у Трампа она была такая же, как и, наверное, у Владимира Владимировича Путина. То есть люди взвесили последствия вот такой вот спецоперации по это Райану и первой реакцией стало: «Да пошло все к черту! Давайте вырабатывать стадный иммунитет. Все быстренько переболеем. Там какое-то количество погибнет, всё». И Трамп шел этим путем, Великобритания первоначально пошла этим путем. И кембриджские мальчики, которые считают не на шкурах, а на математических моделях, сказали: «Ну все нормально, движемся».
А потом появился Imperial College, который сказал: «Ребят, вы знаете, в самом оптимистическом прогнозе у вас будет 255 тысяч погибших, а не в оптимистическом – от 600 тысяч». И вот здесь сработал этот гуманитарный фактор. То есть никто не может взять на себя сегодня в современном мире – и мир сильно изменился, на самом деле, даже за 100 лет – вот эту смелость сказать: «Ну ребята, да пусть погибнут».
То есть вот эта вот дилемма… Мы очень много накручиваем, очень много таких ложных сейчас каких-то строится конструкций мысленных. Дилеммы нет. Никто не может в реальной жизни взять и отправить этих стариков просто так на смерть. И если их можно спасти, их надо спасать. И их надо спасать, понимая, что ты идешь на жертвы. А в этом состоит сущность человеческого. А если уже говорить об экономике, то… На «BBC» только что вышла очень интересная статья об опыте преодоления кризиса после «испанки», который тоже имел место быть.
И оказалось, что там тоже шли двумя путями. Шли города, которые говорили: «Давайте вырабатывать иммунитет». И шли города, которые пытались закрыться, остановить свою экономику. И вот те, кто теряли экономически процентов больше, но сохраняли население, как выясняется, росли гораздо быстрее потом.
Я не помню у него неинтересных интервью.
