Для первого входа необходимо установить новый пароль через «Забыли пароль?». Укажите email, использованный при регистрации. Теперь вход выполняется по email, ваш ник на форуме сохранён.
Не помните адрес регистрации? Проверьте свои почтовые ящики: найдите старые письма по запросам club-nikon.ru или Клуб Nikon. Если восстановить доступ не получается, напишите на club-nikon@deesy.com.
Если вы уже установили новый пароль, повторять восстановление не нужно.
В «Национальный парк Сахама» собирался давно. Еще с поездки в Арику (Чили), когда пересекал хребет Западной Кордильеры, и на границе Боливии с Чили увидел только краешек парка и красавицу Сахаму (6542 м). Было непонятно, как построить это знакомство – забираться на самую высокую гору Боливии страшновато (не мой уровень подготовки). А только побродить по парку – чего-то недоставало… И вот, наконец, решился. На территории парка есть и другие вершины, не менее красивые, чем Сахама… но все-таки пониже и проще для восхождения. Выбрал вулкан Акотанго высотой 6045 м – для активного туризма, как мне обещали.
Из Ла-Паса выезжаем в 7 утра. За годы пребывания в Боливии так и не смог привыкнуть к видам, раскрывающимся при подъеме или спуске по серпантину в Эль-Альто (пригород Ла-Паса и столичный аэропорт). Каждый раз, в любое время дня и ночи, перехватывает дыхание от красоты этой заселенной котловины в окружении белоснежных вершин. И каждый раз она другая. Солнце уже подсвечивало утреннюю дымку, прорисовывая склоны, обрывы, ущелья, песчаные «башенки», «грибы», и заливая светом красный кирпич домов. А Ильимани (ближайшая к столице вершина - символ Ла-Паса) стоит, словно застеснявшись, и прикрывается облаком в виде шляпки, так похожей на сомбреро тарихских (Тариха - город на юге Боливии) красавиц.
Сначала едем по ровному, как стол, Альтиплано (латиноамериканское название высокогорного плоскогорья). В этих краях самая большая ширина плато – от 400 до 700 км. Только иногда на горизонте показываются предгорья или хребты Кордильеры. Высота 4000 – 4200 метров. Растительность скудная. Смолистые низкорослые ксерофильные (т.е. приспособленные к засухе) кустарники, называемые здесь «тола» – это несколько видов бакхариса, парестрефия – единственное зеленое пятно. И дерновинные злаки – овсяница, ковыль ичу и вейник – большую часть года сухие. Пронизывающий ветер, которому не за что зацепиться, да палящее солнце, от которого негде укрыться. Суровый край. Серьезные неразговорчивые люди. Здесь все добывается трудом. Ничего не упадет само тебе на голову, как внизу в тропиках.
На огородах уборка урожая. Как это ни покажется удивительным, но на такой высоте тоже есть посевы и поля. В мае выкапывают картофель. Эти места – его родина. Коренные виды картофеля Анд – Solanum acaule, S.andigenum, S.curtilobum, S.juzepczukii, S.tuberosum, Ullucus tuberosus ("ольюкос"), Oxalis tuberosa ("ока"). И еще масса сортовых видов. Сроки посадки и созревания разных видов разные, поэтому в продаже круглый год есть свежая картошка.
Растет здесь ячмень, овес, рожь, пшеница. В домашних хозяйствах убирают все вручную.
Ну и, конечно, киноа. На этих бедных почвах, в суровых климатических условиях растет основная (наряду с картофелем и кукурузой) пища индейцев. Инки не знали богатейший состав киноа, но понимали, что это кладезь сил и здоровья, и зерна ее считали священными. Кстати, 2013 год был Международным годом киноа.
В черных стогах сушатся кусты бобов для подстилки домашним животным (плоды уже сняты).
Дорога идет из Эль-Альто сначала на юг до городка Патакамайя, а потом уходит на юго-запад, к границе Боливии и Чили. Собственно, поездки в национальный парк, несмотря на то, что парк официально признан уже полстолетия, стали возможны только благодаря данной дороге, построенной в 1979 году, соединившей Ла-Пас и чилийскую портовую Арику. Раньше эти места, полные чудес, были недоступны для туристов и очень труднодоступны даже для специалистов. Из Ла-Паса до поселка Сахама, что стоит у подножия горы, 280 км.
Дорогу расширяют, точнее, параллельно строят еще одну такую же.
Прямо над дорогой пыхтит для этого поставленный мобильный асфальтовый заводик. В декабре 2014 г. в Боливии выборы президента, и к этому событию приурочены многие планы по улучшению жизни населения. Хоть так.
Домики и дворы, слепленые из глиняных самодельных необожженных кирпичей, появляются сразу при выезде из Эль-Альто. Это, конечно, признак бедности.
Повернув после Патакамайи на запад, начинаем набирать высоту. Альтиплано закончилось, дорога прорезает разноцветные холмы – предгорья Западной Кордильеры.
Красные холмы.
Вывернутые наружу слои пород очень красивы.
В более светлых, почти белых слоях раньше всего зацепляются растения, что издали кажется рисунком.
Из самого большого высокогорного озера в Боливии – Титикаки, из южной его части, вытекает единственная река с испанским названием Десагуадэро (в переводе – "обезвоживающая"). В Титикаку с ледников соседних гор стекает свыше трехсот рек, но из самого озера далее уходит лишь одна (т.е. местная Ангара). С ней Титикака отдает только 5% своего возможного стока, все остальное испаряется. Петляет Десагуадэро и по Перу, и по Боливии, в верхнем течении вода пресная, а в озеро Поопо река уже приносит прихваченные по пути соли обширных солончаков Альтиплано.
Стенки-укрепления из камней никто во всей Латинской Америке не умеет делать лучше боливийцев. Недостатка в камнях, как видите, не наблюдается. Вот и здесь – укрепили берег реки камнями.
В пойме реки зелени больше. Но это все те же кустарники тола - Baccharis tricuneata и Parastrephia lepidophylla. Они особенно страдают от заготовок – это местное древесное топливо для обогрева домов и приготовления пищи.
Гора напоминает Чебаркульские терриконы – и по форме, и по цвету. Но, подъехав ближе, убеждаемся, что это старый вулкан с разрушенным конусом.
Поворот с дороги на деревеньку Кураара де Карангас приводит нас на центральную площадь с колониальной церковью, оказывается, 16 века.
Она выложена фрески, датируемые 1608 годом, которые делают ее достойной названия «Сикстинской капеллы Анд». К сожалению, во время нашего визита церковь была закрыта, потому кусочек фресок показываю с чужих фото.
Несмотря на затянувшийся в этом году дождливый сезон, русла небольших рек уже стоят сухие.
Но более крупные реки собирают возле себя стада лам и альпак. Животные нуждаются в регулярном водопое.
Ламы и альпаки – безгорбые представители семейства верблюжьих – полностью одомашнены, в дикой природе не живут. Благодаря чрезвычайно густой и теплой шерсти, они прекрасно приспособлены к жизни на большой высоте. К тому же, имеют так много красных кровяных телец (особой – овальной формы), что могут без труда дышать разреженным горным воздухом.
Процесс выветривания здесь идет очень быстро за счет большой разницы суточных температур, сильных ветров. Горные породы распадаются, их обломки, часто в виде громадных каменных глыб, скатываются по склону к подножию, часто прямо на дорогу.
На высоте 4200 м появился знак «Осторожно, викуньи!». Но первых викуний мы встретили еще не скоро. Викуньи единственные из американских верблюжьих (мозоленогих) живут только в дикой природе. Чем дальше от дорог и от жилья, тем больше шансов встретить викуней.
Разорванное лавовое плато по обе стороны дороги – каньон не очень глубокий, но вид захватывающий.
Почему-то боливийцы не видят в нем ничего красивого… посещение этого места не включено ни в один тур, к сожалению. Вот и мы проехали мимо, снимая из окна машины, на ходу.
Каменный забор – это уже современные постройки для лам и овец.
Вдоль дороги стали попадаться очень странные и довольно многочисленные сооружения – сделанные из глины и соломы четырехгранные башни, высотой 4 – 5 метров, стоят одиночно или группами, с маленьким окошком ближе к земле и ориентированы все одинаково по отношению к сторонам света. Оказалось, что это индейские захоронения, которым более 1000 лет, называются они «чульпас» и являются охраняемыми памятниками архитектуры и истории.
На горизонте показалась Сахама, вернее только ее вершина. Западная Кордильера все ближе. Слева направо вулкан Акотанго (на который мы пойдем), затем Сахама, и вулканы-близнецы Пайячата. Мы съезжаем с асфальтовой дороги вправо на грунтовую, и оказываемся на территории парка. Площадь национального парка Сахама 100,2 тыс. га – это прилегающее вулканическое плато вокруг вулкана Сахама и сами его склоны, с диапазоном высот над ур. моря от 4200 м до ледяного пика в 6542м.
Да, страна колоритная. Но вот странное: на фото, подписанном "красные холмы" провода на небе, те которые толстые и парой - лесенкой. Как это получилось и чем снято, есть соображения?
Anee e iaaicii?iiio aiaaaeou oi, ?oi ia ii ea?iaio, oi ieacuaaaony aicii?iui AN?!
Ebby писал(а): Пн июн 09, 2014 04:06
С Акотанго, наверное, потрясающий вид на окрестные горы?
Восхождение будет в четвертой части.
Жаль что большая по времени часть была в тёмное время - выдвинулись в 3:00 утра.
FreeezzzZ писал(а): Вс июн 15, 2014 13:57
...
Но вот странное: на фото, подписанном "красные холмы" провода на небе, те которые толстые и парой - лесенкой. Как это получилось и чем снято, есть соображения?
Снято на D4 + 50/1.4, в просмотровом качестве jpg, на ходу, через лобовое стекло.
Индейцы Боливии верят в великое множество своих легенд. Правильный конус вулкана Сахамы, об извержении которого нет даже сведений, и правда, похож на срезанную верхушку какой-то другой горы. По одной из легенд индейцев аймара верховный бог Виракочи оставил на Земле править своих сыновей: повелителя света Ильямпу, повелителя воды Ильимани, повелителя камня Уайна Потоси и повелителя воздуха Мурурату. Но Мурурата затеял войну, не поделив власть с братьями. И был наказан путем отсечения головы и изгнан за бунтарство. С тех пор рядом с Ильимани стоит «обезглавленная» гора Мурурата. А «голова» ее лежит вдалеке, превращенная в вулкан Сахама (на языке аймара «отрезанная»).
Вулканическое плато вокруг Сахамы.
Громадные глыбы раскиданы по плато. То большим массивом лавы, то одиноко лежащими камнями, то выстроенными в ряд «солдатами», словно вставшими из-под земли.
Все эти продукты извержения вулкана изъедены временем.
Между кустарниками толы впервые попалось типичное подушковидное растение – крестовник Рамера (Seneciorahmeri) из сем. Сложноцветные.
Мы увидим в парке Сахама все три типа Центрально-Андийской пуны (тип растительности в Ю. Америке) – влажную, сухую и пустынную. Самые распространенные сообщества в пуне это высокогорные злаковые степи, опустыненные степи, высокогорные кустарниковые степи, пустыни с редкими куртинами (небольшие группы растений) растений, мохово-лишайниковые пустыни, рощицы высокогорных лесов, бодефаль (сырые ковровые высокогорные болота), кольпарес (галофитные сообщества солончаков и термальных источников). Это высокогорная кустарниковая степь с ксерофильными кустарниками тола, кочками злаков и появляющимися подушковидными растениями.
Сухая пуна – высокогорный андийский пахональ из овсяницы (Festucaorthophylla). Этот дерновинный злак образует кочки, которые могут в высоту достигать одного метра, и занимать площадь более полуметра квадратного. При выпасе высота кочек снижается и приобретает типичную пирамидальную форму. На этих убегающих за горизонт пастбищах пасутся стада лам и викуний. Все съедобные для мозоленогих злаки в пуне (вейник Calamogrostis, овсяница Festuca, ковыль Stipa) называются в Боливии «паха брава».
Овсяница Festucaorthophylla вблизи. Чтобы переживать постоянные палы и плотный выпас, у многих растений развилась способность к быстрому вегетативному росту. Именно этим объясняется доминирование в пуне плотнодерновинных злаков. За дождливые месяцы успели отрасти молодые кочки.
На очередной горке небольшое поселение – обязательная церковь и десяток домов.
Зато внизу раскинулось необозримое болото, которое очень странно видеть на высоте 4500 метров. Это бодефаль – высокогорные андийские болота, формируется на водоразделах, в низинах, истоках горных ручьев, с ковровыми и подушковидными растениями.
Типичный бодефаль с пасущимися ламами и альпаками. В мелких и крохотных водоемчиках растения иногда плавают или просто погружены в воду, например, еще одно подушковидное растение подорожник твердый (Plantagorigida). Зелеными коврами покрывает более сухие участки дистихия моховидная (Distichiamuscoidesа), оксихлое андийский (Oxychloeandina).
Лама тоньше и изящнее альпаки, хотя шерсть у нее более толстая. За счет того, что шерсть отрастает постоянно, их стригут 2-3 раза в год.
У альпаки шерсть более тонкая, более длинная (и более ценная), не стриженая альпака выглядит как огромный плюшевый медведь. У всех мозоленогих резцы нижней челюсти растут в течение всей жизни, что и позволяет им жевать такие жесткие травы.
Гейзеры, кипящие грязевые котлы, фумаролы и прочие сопутствующие проявления вулканизма в Боливии можно увидеть в абсолютно свободном доступе. Конечно, есть места среди клокочущей земли, воды и газов, куда не стоит подходить – риск провалиться. Но это не абсолютно жесткие ограничения Йеллоустона и долины гейзеров на Камчатке, где ходишь исключительно по настилам, мостикам, очень ограниченное время, и не можешь ни потрогать, ни сфотографировать вблизи это чудо природы. В долине парка Сахамы эти проявления не такие масштабные, как гейзеры Сол де Маньяно на 5000 метров на юге Боливии (когда-нибудь покажу и эти). С такой вот маленькой, булькающей грязью, дырки в земле начинает формироваться гейзер.
Позже в фонтан грязи добавляется горячая вода.
На следующей стадии площадь расширяется, вода становится чистой и периодически кипит, выбрасывая вверх горячую струю и облака пара.
Это уже очень активная стадия. Температура воды около 70 градусов (температура кипения воды на этой высоте). Близко находиться можно только с подветренной стороны. Паровое облако то сгущается, то раздувается ветром. В воздухе витает запах серы.
Со временем гейзер теряет активность и превращается в горячее озеро.
А затем зарастает и умирает. Но все равно по берегам земля под ногами «живая» – пенится и сопротивляется твои шагам.
Красно-буро-желто-белая кочковато-бугристая котловина с множеством крупных и мелких отверстий, откуда с шумом вылетает горячий пар, булькающие лужи и грязевые котлы, в которых пузырится и дымит кипящая вулканическая глина, местами превращается в плотную корку с более бледными оттенками. Это солончаки. Они содержат большие количества соли, соды, калия, магния, буры, сульфатов, фосфатов, мышьяка и свинца.
Чуть дальше, на почвах с примесью пепла и песка, на солнечных местах, у верхней границы леса, сидят пушистые кактусы Cumulopuntia boliviana.
Вейник Calamogrostis sp. тоже из группы трав "паха брава" - любимая еда мозоленогих, деликатес.
и сам ее поедатель.
Опять про адаптационные механизмы. Без них здесь никак. Относительная влажность воздуха в пуне часто менее 30%, и повышается, только если начинается туман. Аридность, частые засухи и заморозки, сильные ветры, высокая радиация вынуждают растения изобретать приспособления и к холоду, и к голоду. Узкие, мелкие или густоопушенные листья, плотно прижатые друг к другу. Жесткие и толстые покровные ткани, способные и сократить транспирацию в жару, и собрать утреннюю росу, пока не оттает вода в корнях. Колючки, наросты, шипы. Очень медленный рост, причудливые, распластанные у самой земли формы… Часто ночью в пуне температура падает до нуля и даже много ниже, особенно в безоблачные ночи. Но растения все равно продолжают фотосинтез! Прижатые к земле, или в густом опушении - они словно живут в своем микроклимате. Избежать иссушения, защититься от холода и радиации вполне по силам с такими ухищрениями. А вот местным животным, опять же, это ничуть не мешает эти растения поедать…
Baccharis microphylla с раскрытой коробочкой семян.
Он же.
Удивительное, странное, неземное, диковинное – этому растению подойдет любой из данных эпитетов. Издалека оно подобно зеленой краске, разлитой по камням. Поближе кажется, что это до невероятных размеров разросшийся мох. Совсем рядом – это нечто ярко-зеленое, непохожее ни на один вид земной флоры, оказывается цветковым растением. Это самое характерное подушковидное растение Центрально-Андийской пуны – азорелла компактная, местное название ярета – Azorella compacta (ранее Azorella yareta) – вечнозеленое подушечное растение из сем. Зонтичные. Произрастает Azorella compacta лишь в Южной Америке, и то только в некоторых странах – Чили, Боливии, Перу и Аргентине, на высоте от 3200 до 4500 метров над уровнем моря. Это растение очень древнее. Считается, что многим ее экземплярам значительно больше двух, или даже трех тысяч лет. Скорость роста азореллы 1,5 см в год (Kleier, Rundel, 2004).
Подушки старой азореллы могут быть до двух метров высотой и до 10 метров в диаметре. Эта малышка 1 метр высотой и почти 3 метра длиной. Иногда азорелла опирается на камни и покрывает их зелеными коврами. Иногда растет прямо на земле, образуя плоские или выпуклые, полусферические подушки. Любит песчаные и хорошо дренированные почвы, но может расти и на скудных каменистых почвах любого состава. Хорошо приспособлена к сильным и длительным засухам, заморозкам. Только никак не может расти в тени – очень любит солнце.
Приглядевшись, вернее, уткнувшись в нее самым носом, можно увидеть, что это растение состоит из тысяч крошечных, плотно прижатых друг к другу розеток листьев. В условиях очень холодных рассветов в горах такая близость не дает терять тепло, которое держится внутри подушки. Кончики веточек постоянно ветвятся из-за густых радиальных почек. Причем только внешние и верхние розетки листьев живые и фотосинтезируют. Внутренняя часть подушки фактически мертвая, состоит из остатков сухих листьев, накопленной органики, нанесенного мелкозема, которые и создают тепло внутри, предохраняют почки и стебли от ветров, холода, иссушения и поедания. Повезло увидеть и цветки, и плоды азореллы. Цветочки слегка желтоватые.
Плоды бледно-лиловые. Азорелла – растение-гермафродит, опыляется как насекомыми, так и способно к самооплодотворению.
Местными жителями азорелла используется в качестве топлива. Внутренняя часть имеет настолько плотную структуру, что без кирко-мотыги ее не разбить. После кого-то осталась наполовину разрушенная подушка. На разломе хорошо видно и бесконечное ветвление веточек, и толщину стебля. Масштабы вырубки яреты стали настолько значительными, что экологи опасаются вымирания. Сейчас все четыре страны, в которых растет ярета, запрещают ее использование в качестве топлива. И есть надежда, что со временем прежний облик хотя бы в национальных парках восстановится. Лучшие друзья азореллы-яреты – время и покой.
Еще одна подушка, тоже имеет самое, что ни на есть, земное происхождение. Пикнофиллум моховидный (Pycnophyllum bryoides), местное название таскана – обычное подушковидное многолетнее травянистое растение сухой пуны, принадлежит сем. Гвоздичные. На первых снимках азореллы оно выделяется более светлым, бледно-салатовым пятном.
Его миниатюрные резные листочки также плотно прилегают друг другу.
Белесые бутоны и первые раскрытые цветочки толкались среди листьев.
Сегодня только в Боливии на высоте 4500-5200 м над ур. моря на склонах вулкана Сахама, на туфах, пеплах и лавах произрастают уникальные леса из Polylepis tomentella и Polylepis tarapacana. Род Полилепис из семейства Розоцветных – эндемик Анд. Это остатки коренных лесов, ранее распространенных на многих вулканических склонах от Чили до Перу. Сейчас самая высокая в мире граница лесных сообществ, почти у самой снежной линии, осталась только в национальном парке Сахама. Нещадная вырубка в течение полутора столетий на древесный уголь для печей серебряных заводов, для локомотивов поездов, пожары от палов, для отпугивания пум, заготовка дров в хозяйства, нарушение среды обитания – вот факторы, приведшие к исчезновению этих уникальных лесов.
Это необычное красивое дерево высотой до 4 метров. Пишут, что раньше были деревья и до 8 м, но сегодня таких уже не осталось. Данному случайно уцелевшему дереву более 1000 лет – оно самое старое во всем парке. Очень волокнистая, красноватая кора, вся из большого количества тонких, словно папиросная бумага, пластин, которые слоями покрывают ствол. Толстые корни, ползущие по земле тоже покрыты такими же слоями красной коры. Густая крона из очень скрученных веток такого же цвета и небольших тройчатых, войлочных снизу листочков.
В наш приезд полилепис не цвел еще, но цветки у него невзрачные, мелкие, зеленоватые, в свисающих соцветиях. Вся красота в общем виде.
Полилепис хорошо растет в посадках на оз. Титикака и в г. Ла-Пас. Несмотря на запрет вырубки, возле нашего бунгало лежала прекрасная стопочка дров из Polylepis tarapacana.
В поселке Сахама построить из камней уже проще - здесь этот строительный материал лежит под ногами.
На следующий день мы собираемся покорить вулкан Акотанго - 6045 метров - на этом снимке самая высокая точка. Уровень туристического сервиса в нац.парке очень скромен, да и диапазон для выбора небольшой. Или хостел для совсем "туристов", или...
...отдельные домики, но все равно без отопления. Учитывая, что температура ночью в это время опускается до -5, даже по 3-5 одеял снизу и сверху не спасают - замерзает голова))) Спали в шапочках и в одежде. Душ есть, но принять его в такой холодине непросто - надо быть, как минимум, очень закаленным).
На восхождение! Проснулись в 02:00, завтрак в 02:30, выход в 03:00. В это время темно было так, что фото оказались даже не для просмотра. Первые 15 минут вверх от оставленной внизу машины оказались чуть ли не самыми трудными. Температура 0 градусов (нам еще повезло!), сухой, разреженный, царапающий по слизистым воздух, "каменные", никак не "идущие" мышцы, сердцебиение и "набат" в голове... Мысли про себя: надо вернуться к машине пока не поздно, и вслух: я не могу больше - посещали нас в минуту раз по сто) Пока было темно, шли с налобными фонарями. Первый свет из-за спины появился в 05:50. Этот снимок сделан в 06:37 - отступнические мысли уже появлялись совсем редко - открывающиеся виды компенсировали почти все страдания).
С этой точки уже видно Чили: вулканы близнецы Пайячата - хороший ориентир. Ближний к нам вулкан делится границей почти пополам (вершина все-таки еще на территории Боливии). А дальний уже в Чили.
06:48 Восходящее все выше солнце залило красным светом все пространство вокруг - мы словно находились внутри красного фонаря в фотолаборатории! Из утренней дымки, растворенной вверху первыми солнечными лучами, поднималась Сахама. Все вокруг начинает сверкать и искриться от солнца, а мы получаем самый настоящий шок от увиденного! Появившиеся лучи преломляются и рассеиваются, заполняя пространство мягким светом. Кажется, что свет можно потрогать!
И очень быстро, буквально за 10 минут, стало светло как днем. Солнце, солнце, солнце - от него некуда деться. Жесткий ультрафиолет пронзает все незащищенные места. Через любую дырку в перчатке или на коже лица без крема рискуешь получить солнечный ожог.
Малая вершина Акотанго. До большой - 170 метров высоты и полчаса ходу. Но впереди еще более крутой снежник и лед. А у одного из членов команды оборвалось крепление на "кошке"... Принимается здравое решение: рисковать без "кошки" не за чем, рекорды - не наша цель, а подняться мы смогли и свою долю красот получили сполна. Наш проводник Элиосо (62 года, живет постоянно на 4200м, поднялся с нами... словно сходил "за хлебом") Вот он - наш финиш. Навигаторы дружно показывают 5875 метров.
Еще не совсем расправляется спина, невозможно вдохнуть полной грудью) но эмоции захлестывают! От красоты, грандиозности и величия! Я полностью удовлетворена! Это бесконечно трудно описать словами. Это надо увидеть! И для этого стоит терпеть все тяжести путешествия, ветер и холод, высоту и плохое самочувствие. А наградой всему будет полчаса абсолютного счастья и полное впечатление перемещения во времени и пространстве!
Воздух прозрачен настолько, что видна вершина Туни Кондорири в 250 км отсюда!
Вот наш маршрут. По карте получается, что сама вершина Акотанго лежит уже за границей. Т.е., мы без паспорта, нелегально побывали в Чили).
10:20 Солнце такое сильное и на снежниках уже слышны характерные звуки таяния и движения. Надо спускаться.
Вниз идти не намного легче. Да и гипоксия сказывается...
Внизу уже видна грунтовка - там нас ждет машина. Еще один "стол" и высокогорная пустыня.
Спускаемся дальше – высота 4600 метров. После каменистой пустыни появляются первые пятна зелени - маленькие, изогнутые, прижатые к земле деревца полилеписа, куртины злаков, подушки азореллы.
Эти зеленые "кляксы", конечно, существенно оживляют пейзаж.
4400 метров. На хорошо дренируемых участках преобладают злаки.
4200 метров. Еще одна картинка с бодефалем.
Красивейший представитель мозоленогих – викунья – убегает от нас...
Сахама прекрасна из любой точки, в любом свете…
Невозможно остановиться - все снимаю и снимаю...
После обеда, отдыха и сна едем на термальные источники. В долине реки много минеральных корок.
Река Сахама.
Релакс после восхождения в горячих, подогретых вулканом источниках. Ближе к выходу воды из земли температура около 40 градусов, дальше около 30. Основной запах сероводородный.
"Бани" на фоне заснеженного шеститысячника-вулкана, на высоте 4200 метров.
Вечером пошли на плато "ловить" закат. Солнце уходило за Кордильеру, и где-то там падало в Тихий океан. Мгновенно стало так холодно, словно выключили обогреватель. По плато между вулканами носился пронизывающий ветер. Пришлось надеть все капюшоны, застегнуться, и висеть на штативе в прямом смысле. В Андах ежедневно круглый год наблюдается такое явление, когда после захода солнца с горных вершин, окружающих долину, вниз устремляются массы холодного воздуха. Но зимой эти порывы ветра достигают ураганной силы (говорят, что сносит лам), приносят резкое и сильное похолодание. Это снежный ветер "невадас де Сан Хуан".
По мере того, как солнце уходило с небосклона, краски сгущались, тени удлинялись, и последний луч солнца освещал уже только верхушки гор. Наш Акотанго на закате.
Дальний план на закате уменьшался, словно растворялся в этом прозрачном розовом мареве...
Выкрашенные в розовый цвет снега на Сахаме, упорно пасущиеся допоздна альпаки, и свистящий среди горных вершин ветер.
Вечерний свет показывает землю совсем в ином свете, чем под солнечными лучами. Акотанго, освещенный последним светом вечерней зари.
Просторы бесконечные. Вода в лагуне ближе к зиме сильно спала. Мы обошли ее почти периметру - в лагуне и возле нее много птиц, в злаковой степи пасутся викуньи.
По центру лагуны на воде мелкая рябь. А берега схвачены тонким льдом - образовалось чудное зеркало, в котором отражается Сахама.
В некоторых местах лежит снег.
Утро уже не очень раннее – 10 часов. Но лед еще не растаял, и до воды надо добираться пешком.
Высоко поднимая лапки, быстро-быстро отрывая их от холодного льда, торопится от меня лысуха гигантская (Fulica gigantea).
Это очень крупная, вернее самая крупная водоплавающая птица сем. Пастушковых. На черном вороном оперении очень красиво смотрится яркая желтая бляшка на лбу и мощные красные ноги.
Добежав до воды, на всякий случай быстро оглянувшись на меня, тут же начала нырять. Плавает и ныряет прекрасно, а вот летать взрослые птицы не умеют. Говорят, что только молодняк иногда летает на небольшие расстояния.
Вынырнула с пучком зеленых водорослей в сером клюве и прямиком направилась к громадному «плоту» посреди лагуны.
Оказывается, это гнездо! Рассмотрел только в телевик! Там ее ждет напарник. Это плавучее гнездо приблизительно метра два, а то и больше, в диаметре, довольно высокое – целый островок.
Андские чирки (Anas andium), по другой классификации (Anas flavirostris ssp.andium) из подсемейства настоящий уток. На песочке, видимо, ждали, когда потеплеет и растает ледок. И нас совсем не ждали… И хоть я был достаточно далеко, да и подкрадывался неспеша, пришлось вставать и шлепать по льду «ластами»)
А потом еще и подглядывали за мной своим янтарным глазом, раскидывая по воде вокруг себя кусочки льда. Живут чирки андские в высокогорных лагунах с пресной спокойной водой или в болотцах.
Весь песок вокруг лагуны кишит стайками мелких-мелких птичек, которые настолько сливаются по цвету с песком, что увидеть их, пока они не вспорхнут прямо перед твоим носом, невозможно! Скорость взлета и молниеносной посадки невероятная! Такое впечатление, что падая в песок, как маленькие бомбочки, они в него закапываются! Перелетают недалеко, садятся. Ты идешь и ищешь их глазами, чтобы поймать в объектив… и не тут-то было! Оказывается, они сидели, вжавшись в песок, прямо под твоими ногами до последнего, и опять вспорхнули из-под твоего ботинка настолько неожиданно, что я пару раз чуть не выронил камеру! После двух десятков раз я отчаялся и настроился снять их в полете. Вот результат. Эта мелочь очень похожа на каких-то овсяночек… но не уверен.
В воде на другом берегу лагуны бродили фламинго, выискивая себе пропитание. Мы шли к ним очень долго. Договорились, что когда будем напротив них, один из нас будет их пугать, а я сделаю хорошие снимки в полете. Но фламинго такие пугливые, что решили улететь намного раньше, чем мы оказались напротив них.
Викуньи тоже не очень смелые. Но ужасно любопытные! Они отбегают на небольшое расстояние и останавливаются – наблюдают за каждым твоим движением, слушают, что ты им говоришь, чутко реагируют на легкие посвистывания. Кстати, ни разу не видел, чтобы эти родственники верблюдов плевались.
Сухая пуна на высоте от 4500 м - царство викуней.
Викуньи (Vicugna vicugna) – это дикие предки альпаки. Их семьи – стада, которые живут на собственных участках. Глава семьи – взрослый самец – он опекает нескольких самок и их детенышей.
Викунья – самое грациозное животное из своего семейства. Она небольшая, около метра высотой, весит около 50 кг, с тонкой длинной шеей, аккуратной головкой. Имеет 22 оттенка своей тончайшей, длинной, и при этом очень густой шерсти, которую называют «золотом Анд» и за стоимость, и за качество.
Живут викуньи на высоте от 4000 м до 5500 м. Индейцы не держат викуний в хозяйстве – очень высокая смертность в неволе. Но отслеживают их нахождение, и раз в год сгоняют викуний в высокий загон, стригут, после чего отпускают. В национальном парке все викуньи посчитаны – на ушках видно маленькие номерные знаки. На сегодняшний день, после введения защитных мер, популяция этих красивейших животных быстро выросла после безжалостного истребления – сегодня их около 200 тысяч.
Едят викуньи те же злаки, откусывают постоянно отрастающими резцами нижней челюсти, подобно грызунам.
Совсем рядом с лагуной Уайнакота стоят вулканы-близнецы Пайячата. Пожалуй, это самый красивый вид на них. Напомню, что между ними проходит граница Боливии и Чили. Пока еще не очень сильный ветер налетает порывами, поднимает песок и закручивает его в небольшие смерчи. С одной стороны этот ветер ледяной, с другой безбожно печет солнце. Ветрено. Холодно. Жарко. Все одновременно.
Прощаемся с лагуной, вулканами, стадом прекрасных викуний, внимательно наблюдающими за нами, опять смеемся над уносящимися от нас подальше фламинго. Наслаждаемся тишиной, спокойствием, звуками природы, отсутствием суеты… Уезжать не хочется.
Красок не так много, это не сельва, да и зима сейчас. Но даже те немногие краски, которые есть, вместе с тишиной, бесконечностью и грандиозностью - вот что такое национальный парк Сахама. Удовольствие любого фотографа и наслаждение любого натуралиста.
И последнее небольшое отступление. Эти смешные нелетающие птицы – эндемики Южной Америки. Внешне напоминают африканского страуса, но горячие споры среди ученых по этому поводу не утихают. Нанду обыкновенный (он на этом снимке) около 1,5 метров высотой, живет на равнинах, прекрасно чувствует себя в травянистой пампе, в кустарниковой саванне, в горы он не поднимается. Его разводят и содержат на фермах, выпускают на поля, где выращивают культуры, к которым они равнодушны – например, на поля зерновых либо в эвкалиптовых рощах. Дело в том, что нанду в больших количествах поедают крупных беспозвоночных, вредителей сельского хозяйства (саранчу, кузнечиков, клопов, тараканов, жуков, скорпионов), иногда даже мелких позвоночных (грызунов, змей, ящериц). Этих нанду я снял в прошлом году в Санта-Крусе.
Второй вид нанду малый, или нанду Дарвина. Малый нанду маленький – всего полметра в высоту. Он водится в двух небольших ареалах – на самом юге Патагонии и Огненной Земле, и высоко в горах на границе Перу, Чили и Боливии. Оперение у него серо-коричневое с белыми пятнами. Серьезное отличие у малого нанду от обыкновенного – это сильно выраженная «чешуйчатость лап». Это спасает его ноги от повреждений жесткими травами и кустарниками в горах. А вот проглатывать части растений с колючками нанду может легко. И вот сейчас, уже сев в полдня ожидающую нас машину, мы вдруг увидели на пыльной разбитой дороге убегающих врассыпную, со всех своих маленьких ног птенцов нанду малого! Тонированное лобовое стекло, контровый свет, трясущаяся машина, и самое главное, не тот объектив… Это все, что я смог выжать из этого снимка. Птенцы за несколько секунд пропали в густой траве…
Местное название малого нанду – сури. Именно он был символом молодежного чемпионата мира по футболу в Аргентине в небесно-белой футболке аргентинской сборной.
Животные, которые здесь тоже водятся, но которых увидеть не так легко. Нам, к сожалению, не удалось. Кондор андский, тот же нанду малый, андская кошка, горная лиса, броненосец, который очень любит разорять гнезда нанду, ну и гроза всех подряд пума андская. Абсолютно все в Красной книге.
Придётся вернуться!
Уезжаем. Нас провожают подушки азореллы…
и пикнофиллума…
и сама Сахама… Белая, коричневая и розовая, рыжая, золотая и бордовая, местами серебристая и синеватая…
Над ним чуть поработать и на обложку любого журнала 
