Там, у Ленина, контекст был исключительно узкоспециально-полемический,
в попытке доказательства, что необходима партийная направленность пролетарской литературы:
"... господа буржуазные индивидуалисты, мы должны сказать вам, что ваши речи об абсолютной свободе одно лицемерие. В обществе, основанном на власти денег, в обществе, где нищенствуют массы трудящихся и тунеядствуют горстки богачей, не может быть "свободы" реальной и действительной. Свободны ли вы от вашего буржуазного издателя, господин писатель? от вашей буржуазной публики, которая требует от вас порнографии в романах и картинах, проституции в виде "дополнения" к "святому" сценическому искусству? Ведь эта абсолютная свобода есть буржуазная или анархическая фраза (ибо, как миросозерцание, анархизм есть вывернутая наизнанку буржуазность).
Жить в обществе и быть свободным от общества нельзя. Свобода буржуазного писателя, художника, актрисы есть лишь замаскированная (или лицемерно маскируемая) зависимость от денежного мешка, от подкупа, от содержания.
И мы, социалисты, разоблачаем это лицемерие, срываем фальшивые вывески, - не для того, чтобы получить неклассовую литературу и искусство (это будет возможно лишь в социалистическом внеклассовом обществе), а для того, чтобы лицемерно-свободной, а на деле связанной с буржуазией, литературе противопоставить действительно-свободную, открыто связанную с пролетариатом литературу..."
см. http://vivovoco.astronet.ru/VV/PAPERS/LITRA/LENIN_2.HTM
То есть, контекст очень простой: художнику придется подстраиваться под тот класс общества, для которого он работает. Никуда он, лицемерная сволочь, говорящая про какую-то свободу искусства, не денется. Либо он льет воду на потребу буржуазиии, либо он наш, сукин сын. А "действительно свободный" = значит открыто связан с интересами пролетариата (такой, вот, словесный парадокс, кстати говоря). К максимам Гейне это довольно далеко, как мне кажется.
